Сидней — самый большой, самый древний и самый красивый город на всем австралийском континенте. Его ракушка Оперы — такой же символ и знак, как Эйфелева башня и статуя Свободы для некоторых других столиц. Опера как раз в гавани, которая делит город на две части.

Гавань считается крупной местной достопримечательностью — и путеводители, и гиды настаивают на том, что при взгляде на нее непременно должно захватывать дыхание. Ну что вам сказать — расслабьтесь и постарайтесь выполнить это дыхательное упражнение.

Сидней — город весьма холмистый, и это прибавляет ему шарма. Из разных концов города видна эта прекрасная гавань с изящным мостом, и каждый раз — под новым углом зрения. Сидней — столица штата Новый Южный Уэльс (New South Weles — NSW), но, подчеркивают путеводители, и это нелишне, — не всей страны (Канберра).

“Каторжное” происхождение австралийцев обусловило такие черты великоавстралийского духа, как крайняя демократичность, недоверие к авторитетам, любовь к скабрезным шутками и political obstreperousness (последнее переводите, как знаете, напомню вам только, что obstreperous child значит «сорванец»).

Австралийцы — почти сплошь пацифисты. Им до сих пор неловко и грустно вспоминать про Вьетнам, где иные тогда повоевали. Ветераны заглушали свою военную скорбь наркотиками, которые в 60-е вошли там в моду.

Но, конечно, они патриоты. Одновременно и Австралии, и британской короны — за последнюю они с готовностью воевали на трех последних войнах. У них вообще сентиментальное отношение к Британии. Все эти английские парки Сиднея, и викторианские строения, и названия улиц, очень напоминающие о Лондоне, и, что чрезвычайно трогательно и ужасно неудобно, то же самое левостороннее движение. Да и вообще британский крест-накрест Union Jack — часть австралийского флага с шестью космическими звездочками Южного Креста.

Австралийский характер как бы разрывается между чисто английскими формальными, холодными штучками и теплым, открытым и жизнерадостным калифорнийским стилем жизни (сходство с Калифорнией отмечают многие эксперты). Это противоречие между прямо-таки жестоким пуританизмом, с одной стороны, и природной расслабленностью, жизнелюбивостью, доходящей до гедонизма, свободой нравов (вспомним простодушных каторжников), с другой, довольно глубоко.

Оставить комментарий

Ваш Email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *